ПРО КОТА
Он достался им совершенно бесплатно, уже взрослым.
Один целый, незамутненный воспитанием, кот.
Семья умилилась, восторженно поохала и назвала кота Боренькой.
Раза четыре. А потом стало как-то не до того.
Отличительной особенностью этого кота была бездонность.

Кот жрал.
В максимальном смысле слова.
Как будто не для себя одного жрал, а для всей кризисной Греции в придачу.
Пёр по кухне полосатым танком, отодвигая детей от стола вместе с табуретками.
Молотил бойкой мясорубкой и свое, и найденное, и спёртое.
Не пропускал мимо даже комаров - ловил и жрал с мордой гурмана.
Попробовали кормить Бореньку в два раза больше.
Кот благодарно переваривал, курчавился, крепчал и тырил в два раза интенсивнее.
При этом из кота счастливо мурлыкало басом что-то похожее на "Жизнь удалась, мляу!"
Когда Боренька тихо, на цырлах уволок кило замороженного фарша
и сточил его за шторой в спальне, не размораживая и вместе с упаковкой,
стало понятно, что с именем для своей оборзелой лошади семья промахнулась.
Так Боренька стал Бо́рзелем.
Борзель одинаково азартно тырил со стола и колбасу, и лимоны.
За ужином практически залезал растопыренной лапой в рот хозяину
и этой лапой вынимал из хозяина оливье.
Семья с трепетом ждала, когда этот медвежатник вскроет холодильник.
Однажды ночью глава семьи столкнулся с Борзелем в коридоре.
Тот нес в зубах батон и думал, куда его выгоднее вложить - в шкаф или под диван.
Думать об инвестиции помешал мат свыше.

Когда хозяин попытался оторвать батон от кота, выяснилось, что они срослись в районе горбушки и расставаться не хотят.
В конце концов всем стало казаться, что кот плотоядно косится на бабушку.
А главе семьи - что он работает на еду для кота и успокоительные для остальных.
Посоветовались с интернетом.

Поисковик на запрос "кот охренел ворует и жрет" сразу выдал
фото Борзеля с волочащимися следом шестью метрами чужих сосисок,
а ниже - ссылки с советами про борьбу.

Способ, заключающийся в установке по периметру кухни
датчиков движения и арбалетов с ядом, был отвергнут сразу.
Из-за все той же бабушки.
Решили по старинке оборонять территорию вокруг стола
метлой и меткими пинками.
Борзель сначала удивился, потом хмыкнул, посмотрел на всех свысока
и с холодильника уронил в салат будильник...
Так впервые в мире будильник стал каплей.
Последней.
Под скрежет когтей по металлу кот был оторван от мавзолея еды,
с трудом и матом дотащен за шкирку до двери и с еще большим трудом и матом
запущен в открытый подъездный космос.
Недалеко, не дальше коврика.

Наконец, в доме наступили покой и постоянные котлеты.
Глава семьи расслабился настолько, что позволил себе зимнюю рыбалку.
Три дня идиллии пролетели быстро, как металлическая баночка через кухню.

На четвертый день за завтраком семье открылось зрелище,
по красоте и волнительности сравнимое с кенийским рассветом
и зарплатной ведомостью.
За окном на сетке со смерзшимся уловом, качаясь от ветра и эмоций, висел Борзель.
Висел и жрал.
Только раз полоснул волевым взглядом по подавившейся семье и продолжил выгрызать из рыбного камня рыбий хвост.
Оторвать Борзеля от авоськи ни у кого не поднялась рука.
Обнявшихся, их внесли на кухню и положили хором оттаивать в углу.
А сами смотрели на планомерное обтачивание восьми кило окуня
и неожиданно для себя умилялись до слёз.
(c)